Покупатель долей или акций определяет цену по сведениям продавца о налогах, долгах, договорах и судебных спорах. Если после сделки налоговый орган доначисляет обществу налоги за период до продажи, покупателю нужен договорный механизм, который переложит эти потери на продавца. Гражданский кодекс РФ дает два таких механизма, введенных в 2015 году: заверения об обстоятельствах (ст. 431.2 ГК РФ) и возмещение имущественных потерь (ст. 406.1 ГК РФ). В договорах их часто смешивают, механически перенося формулировки из иностранных образцов, тогда как российский арбитражный суд применяет к тексту буквальные нормы отечественного обязательственного права.
От выбора конкретной правовой конструкции зависит, придется ли покупателю в судебном порядке доказывать размер понесенных убытков, причинную связь и свою неосведомленность, либо будет достаточно подтвердить факт наступления заранее согласованного события. Базовое правило выбора между этими инструментами определяется стандартом осведомленности: риск, о котором покупатель знает по итогам проверки, закрывается условием о возмещении потерь, а риск, о котором он не знает, — заверениями об обстоятельствах.
Чем заверение отличается от возмещения потерь
Заверение об обстоятельствах представляет собой юридически обязывающее утверждение продавца о существующем факте: например, что у общества отсутствует непогашенная задолженность по налогам, все долговые обязательства в полном объеме отражены в бухгалтерской отчетности, а отчуждаемая доля свободна от притязаний и обременений третьих лиц. Судебная практика устойчиво толкует заверение как утверждение о свершившихся юридических фактах и обстоятельствах, но не как обещание совершить определенные действия в будущем (постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.10.2017 по делу № А63-1976/2017).
Если такое утверждение оказалось недостоверным, продавец на основании пункта 1 статьи 431.2 ГК РФ обязан возместить причиненные этим убытки и (или) выплатить договорную неустойку, если стороны заранее предусмотрели ее в соглашении. Покупатель, добросовестно полагавшийся на имеющее для него существенное значение заверение, вправе отказаться от договора в одностороннем порядке (пункт 2 статьи 431.2 ГК РФ, пункт 36 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 49). При этом вина продавца значения не имеет: если заверение предоставлено при осуществлении предпринимательской деятельности либо в связи с отчуждением долей или акций, ответственность в силу пункта 35 того же постановления наступает независимо от того, было ли продавцу известно о недостоверности сведений, если стороны прямо не предусмотрели иное в соглашении.
Поскольку заверение по своей природе выступает мерой гражданско-правовой ответственности за правонарушение, покупатель при взыскании убытков действует по общим правилам статей 15 и 393 ГК РФ. Это возлагает на него процессуальную обязанность доказать факт недостоверности сведений на дату заключения договора, точный состав и размер возникших убытков, а также прямую причинно-следственную связь между недостоверностью и наступившими убытками. Необходимость доказывания размера имущественных потерь снимается лишь в том случае, если стороны заблаговременно согласовали твердую неустойку за каждый факт недостоверного заверения.
Институт возмещения имущественных потерь по статье 406.1 ГК РФ построен принципиально иначе. Согласно разъяснениям пункта 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7, возмещение потерь не является мерой гражданско-правовой ответственности. Стороны предпринимательского договора заранее распределяют риски, договариваясь, что при наступлении определенного неблагоприятного события, не связанного с нарушением сторонами своих договорных обязательств, возникшие имущественные потери компенсирует продавец.
Таким квалифицирующим событием может выступать предъявление претензий или исков со стороны третьих лиц либо органов публичной власти к покупателю или к указанному в соглашении юридическому лицу (самому обществу, доли в котором продаются), а равно решение налогового органа о привлечении к ответственности и доначислении обязательных платежей. В этом случае покупателю не требуется доказывать виновное поведение или факт обмана со стороны продавца. Предмет доказывания по иску исчерпывается тремя элементами (пункт 15 постановления № 7):
- факт наступления оговоренного в договоре события;
- факт несения имущественных потерь либо их неизбежность в будущем;
- причинная связь между согласованным событием и возникшими потерями.
При этом размер компенсации не зависит от причинной связи между действиями самого продавца и наступившими потерями — в этом заключается фундаментальное доктринальное и практическое отличие конструкции статьи 406.1 ГК РФ от института убытков.
Сравнение договорных конструкций на практике:
Заверение об обстоятельствах (констатация факта на дату сделки):
«Продавец заверяет и гарантирует, что на дату подписания договора у общества отсутствует задолженность по налогам, сборам и страховым взносам».
Возмещение потерь (распределение риска будущего события):
«Если налоговый орган по результатам налоговой проверки доначислит обществу налоги, пени или штрафы за налоговые периоды до 31 декабря 2025 года, продавец обязуется возместить покупателю сумму таких доначислений в полном объеме».
Разница кроется не в стилистических оттенках, а в юридической направленности условия. Заверение фиксирует положение дел на момент закрытия сделки и строится как констатация. Напротив, возмещение потерь распределяет риск негативного события, которое может произойти после заключения сделки, и всегда строится по условной модели «если обстоятельство наступит — сторона компенсирует потери».
Приведенные формулировки являются схематичными. В практическом договоре купли-продажи к ним в обязательном порядке добавляются порог существенности, предельный лимит ответственности и пресекательный срок заявления требований — без этих ограничителей обязательство продавца рискует стать бессрочным и финансово неограниченным.
Как знание покупателя о риске влияет на выбор конструкции
Заверение об обстоятельствах защищает исключительно того участника оборота, который добросовестно полагался на сообщенную ему информацию. Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ в определении от 26.07.2024 № 305-ЭС24-4207 по делу № А40-79027/2022 сформулировала принципиально важную правовую позицию: получатель заверений, который заведомо знал об их недостоверности, не вправе предъявлять претензии, вытекающие из нарушения таких заверений.
Логика высшей судебной инстанции опирается на две взаимосвязанные правовые позиции. С одной стороны, если продавец предоставил заведомо недостоверное заверение, он не освобождается от ответственности даже в случае неосмотрительности покупателя, не проверившего сведения самостоятельно (пункт 4 статьи 1 ГК РФ, пункт 35 постановления № 49). С другой стороны, если покупатель изначально обладал информацией о недостоверности сведений, он юридически не мог разумно полагаться на них при принятии решения о сделке. Следовательно, у него отсутствует охраняемый законом интерес в получении возмещения на основании статьи 431.2 ГК РФ.
В правоприменительной практике различаются стандарты осведомленности. В отличие от общих норм купли-продажи вещей, оперирующих формулировкой «знал или должен был знать» (статьи 460, 461, 475 ГК РФ), в отношении заверений Верховный Суд РФ применяет более жесткий критерий — «заведомо знал» и «не мог не знать». При этом факт осведомленности доказывается в том числе косвенными доказательствами: анализом должностного положения покупателя, доступом к корпоративным данным, протоколами переговоров и перепиской сторон.
Кроме того, суды строго разграничивают правовое положение стороннего инвестора и равноправного совладельца бизнеса. Внешний покупатель объективно ограничен в доступе к внутренним делам компании и вынужден опираться на документы проверки и заверения продавца. Напротив, в отношении действующего участника или контролирующего лица действует судебная презумпция информированности о фактической хозяйственной деятельности общества. Так, в упомянутом деле № А40-79027/2022 годовую бухгалтерскую отчетность утверждали оба участника, а скрытая задолженность перед поставщиком за предыдущие периоды составила более 161,6 млн рублей (с процентами — 203,9 млн рублей).
Аналогичная позиция последовательно формировалась и арбитражными судами округов. В деле № А63-1976/2017 покупатель акций самостоятельно подготовил текст договора и включил в него заверение об отсутствии залогов, несмотря на то, что достоверно знал о наличии залога недвижимости еще до совершения сделки. Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд (постановление от 03.10.2017) отказал во взыскании неустойки в размере 99 млн рублей, квалифицировав действия покупателя как злоупотребление правом (статья 10 ГК РФ): защите подлежит лишь доверие добросовестной стороны к полученной информации.
Отсюда вытекает фундаментальное правило структурирования сделки: любой риск, прямо выявленный в ходе предварительного аудита, нельзя закрывать через конструкцию заверений. Если правовая проверка бизнеса показала наличие налоговой неопределенности или судебной уязвимости, покупатель автоматически лишается статуса неосведомленного лица, и суд откажет во взыскании убытков по заверениям. (Смежные проблемы защиты прав на активы при сделках детально проанализированы в статье «Права на программный код: как пробелы в документах влияют на сделку M&A»).
В свою очередь, возмещение потерь по статье 406.1 ГК РФ не требует, чтобы покупатель добросовестно полагался на чьи-либо слова: норма защищает имущественную сферу стороны от самого факта наступления неблагоприятного события независимо от степени предварительной осведомленности сторон. Именно поэтому идентифицированный в ходе проверки риск всегда структурируется как самостоятельное условие о возмещении потерь, а заверения резервируются под общее состояние активов и скрытые обязательства, о пороках которых покупатель не знает. При этом суд толкует договор по его действительному содержанию, а не по буквальному названию разделов (пункт 47 постановления № 49), вследствие чего условие, сформулированное как констатация факта, неизбежно будет квалифицировано как заверение.
Типичные ошибки при согласовании оснований возмещения потерь
Наиболее распространенная ошибка договорной практики — указание в качестве триггера возмещения потерь факта нарушения самого договора купли-продажи (например, просрочки передачи доли или уклонения от подачи документов регистратору). Статья 406.1 ГК РФ прямо ограничивает сферу своего действия обстоятельствами, не связанными с нарушением обязательства стороной (пункт 1 статьи 406.1 ГК РФ). Нарушение условий сделки образует состав гражданско-правового правонарушения.
В силу пункта 17 постановления Пленума ВС РФ № 7, если из текста соглашения неясно, что именно установили стороны — возмещение потерь или меру ответственности за нарушение договора, положения статьи 406.1 ГК РФ не применяются. Суд квалифицирует требование как иск о взыскании убытков либо неустойки, которую вправе существенно снизить по заявлению ответчика на основании статьи 333 ГК РФ (пункт 69 постановления № 7), лишив покупателя всех процессуальных преимуществ механизма возмещения потерь. Подобная ошибка проявилась и в деле № А63-1976/2017, где условие о выплате половины цены договора, поставленное в зависимость от недостоверности заверений, суд справедливо счел формой ответственности за заверения, а не самостоятельным возмещением потерь.
Второй системный недостаток — использование абстрактных и неконкретизированных формулировок. Условие об обязательстве компенсировать «любые имущественные потери общества или покупателя» не определяет конкретного события. Закон требует заранее определить как обстоятельства возникновения потерь, так и их размер либо точный порядок исчисления. При неясности оснований суды отказывают в защите по правилам пункта 17 постановления № 7. В соглашении необходимо индивидуализировать источник риска: конкретную выездную проверку за определенные налоговые периоды, спор с поименованным контрагентом или требование об устранении регуляторных нарушений. При этом потери целесообразно прямо поименовать как подлежащие возмещению в пользу общества либо покупателя, поскольку пункт 1 статьи 406.1 ГК РФ прямо допускает защиту интересов третьего лица.
Как продавцу ограничить свои договорные обязательства
Принцип свободы договора позволяет сторонам ограничить объем имущественных притязаний, за исключением случаев совершения стороной умышленного нарушения (пункт 4 статьи 401, пункт 4 статьи 421 ГК РФ, пункты 6 и 7 постановления № 7). Применительно к заверениям об обстоятельствах возможность ограничения ответственности прямо подтверждена пунктом 37 постановления № 49, а размер и порядок возмещения потерь стороны в силу пункта 1 статьи 406.1 ГК РФ определяют по собственному соглашению. В договорной практике защита продавца выстраивается через четыре ключевых механизма:
1. Порог единичного требования
Фиксирует минимальный порог отдельной имущественной претензии, ниже которого требование покупателя не подлежит рассмотрению и удовлетворению. Отсекает споры по несущественным операционным отклонениям.
2. Совокупный порог требований
Определяет сумму накопленных потерь, лишь после превышения которой у покупателя возникает право на выплату. В договоре принципиально важно зафиксировать одну из двух моделей:
- Возмещение только суммы превышения: если согласованный порог составляет 5 млн рублей, а подтвержденные потери составили 8 млн рублей, выплате подлежат только 3 млн рублей;
- Возмещение всей суммы накопленных потерь: при преодолении порога в 5 млн рублей возмещается весь объем потерь (все 8 млн рублей).
3. Предельный совокупный лимит выплат
Устанавливает максимальную планку совокупной финансовой ответственности продавца по всем основаниям. Для налоговых и коммерческих рисков предел традиционно согласуется в диапазоне от 10% до 50% от покупной цены доли, тогда как по фундаментальным заверениям (о праве собственности на долю и отсутствии арестов) предел может достигать полной стоимости сделки. Ограничение не действует при доказанном умысле продавца (пункт 4 статьи 401 ГК РФ), умышленно исказившего факты.
4. Пресекательный срок наступления события и предъявления требований
Поскольку общий трехлетний срок исковой давности не может быть изменен соглашением сторон (статьи 196 и 198 ГК РФ), ограничение во времени формулируется как пресекательный срок для наступления самого юридического события и период на направление претензии. Для налоговых рисков временной горизонт определяется пунктом 4 статьи 89 Налогового кодекса РФ (выездная проверка за три предшествующих года): срок согласовывается с запасом на время проведения мероприятий налогового контроля и судебного обжалования.
Выводы и практические рекомендации для сторон сделки
Оптимальная стратегия для покупателя бизнеса состоит в комбинированном использовании обоих правовых институтов со строгой дифференциацией по признаку осведомленности. Риски, идентифицированные в ходе предварительного финансового и юридического аудита, должны безальтернативно упаковываться в соглашение о возмещении потерь по статье 406.1 ГК РФ с четким указанием источника риска и методики исчисления выплат. Неизвестные общие риски в отношении полноты отчетности, состава имущества и скрытых обязательств закрываются заверениями по статье 431.2 ГК РФ с обязательным согласованием неустойки.
Механизм статьи 406.1 ГК РФ в полной мере применим и к тем сделкам купли-продажи долей и акций, стороной которых выступает физическое лицо, не обладающее статусом индивидуального предпринимателя (пункт 5 статьи 406.1 ГК РФ). Это имеет критическое значение при совершении сделок с долями в ООО с участием физических лиц — основателей бизнеса. Продавцу, в свою очередь, необходимо настаивать на исчерпывающем перечне событий, закрытом составе возмещаемых потерь, фиксации предельного лимита ответственности и жестких временных рамок.
Качество договорного структурирования сделки напрямую определяет, сможет ли покупатель защитить инвестиции при наступлении негативных последствий, и сохранит ли продавец полученные от продажи бизнеса средства. Мы проводим комплексный правовой аудит проектов договоров купли-продажи долей, акционерных соглашений и обеспечительных конструкций: оцениваем юридическую чистоту формулировок, рассчитываем баланс порогов и пределов выплат и обеспечиваем полную синхронизацию договорных условий с материалами проверки бизнеса.
Подробнее о комплексном сопровождении сделок — в разделе «Сделки с бизнесом, инвестиции и опционы». По смежным вопросам инвестиций и анализа активов рекомендуем также материал «Прямые инвестиции в России: проверка компании и защита интересов инвестора».
Дисклеймер: настоящая статья носит информационный и аналитический характер и не является юридической консультацией. В основе анализа лежат нормы действующего законодательства и актуальная судебная практика арбитражных судов и Верховного Суда РФ. Оценочные суждения и выводы отражают позицию автора и могут корректироваться с учетом индивидуальных обстоятельств конкретного дела.